среда, 19 июня 2013 г.

« ...я тебя правда почти что глагол на "л",
я тебя представляю в своих задумках,
я тебе, милая "если б умел, то спел",
я тебе "ты в моем сердце больная струнка",

ты не сбываешься, как бы я не хотел,
ты мне не снишься, не чудишься... и не пишешь.
не удержал тебя, хоть и кажись умел,
больше не мною живешь и не мною дышишь.

я тебя помню чуть младше, не как сейчас.
как ты смотрела нежно, была красива...
кажется дал бы господь мне сейчас хоть час -
я б непременно сделал тебя счастливой.

я не звоню, я не лезу в твою судьбу.
ты не нуждаешься, что же, весьма логично.
так долго мучал маленькую мою,
и потеряв мне было совсем непривычно

не видеть на фото этих наивных глаз,
не перечитывать нежные сообщенья,
я хотел написать...хотел далеко не раз,
решил что тебе будет лучше от необщенья.

клянусь, мне сейчас бы заново все начать,
я был бы хорошим, ты знаешь, ведь я б сумел!
останемся в прошлом... как жаль, что тебе плевать,
что я тебя правда почти что глагол на "л"...»

______________________________________
«...года как минуты. четвертый уже пошел
с тех пор как люблю тебя преданной идиоткой,
но это неважно. кого-то ты там нашел,
а я иногда запиваю унынье водкой.

люди у бога просят других людей,
дети - игрушки, чтоб папа к ним возвратился,
я на авось от тебя загадала вестей,
но ни вести, ни ты сам конечно опять не сбылся.

я искала похожих, и даже почти нашла,
наплела о любви, только так и не полюбила,
я сломалась, я копий вытерпеть не смогла,
ни на долю секунды тебя с ними не забыла.

и тогда соврала о том что мол кто-то есть,
хотя в сердце моем ты всегда был единоправитель -
я решила, что будет легче такая весть,
чтобы ты был свободен, мой ласковый, но мучитель.

я сейчас как и раньше не верю чужим словам,
так же стих за стихом всё тебе и тебе стопами,
если я б согрешила как истинно немадам,
то уж точно мой грех бы пах только твоими духами.

для тебя бы свернула горы, снесла столбы,
для тебя бы во мне что-то новое родилось,
были б счастливы, может быть, если не куча "бы",
были б вместе навеки... да как-то вот не связлось»

четверг, 6 июня 2013 г.

я так скучаю. гораздо больше, чем это прилично,
гораздо больше, чем нужно.
так не скучают по личной
жизни,
так не скучают по мужу.
так отвергнутые телочки,
где-нибудь в ашхабаде,
в прыщавые мутные жвачно-тупые тринадцать
могут скучать по приятелю,
трахаться
с кем-то,
курить взахлеб, напиваться,
изводить себя на какую-то внутреннюю суету,
давить прыщи
худеть истерично до обмороков в супермаркете.
но я-то взрослая
тридцатилетняя дура каких еще поищи,
если я не хочу закончить на паперти,
а все же планирую
хоть какую-то социальную адаптивность,
нужно перестать немедленно
разводить истерику
и хотя бы симулировать, что мне дивно,
насыщенно, прекрасно и интересно,
перестать рыдать
и хоть на пару часов бы заняться домом...
вместо этого я как какая-то гребаная принцесса
сплю которые сутки,
и монохромные
сны - -все, что мне достается от этой реальности даром.

кто-то же наградил меня этим вот нутряным пожаром,
в котором все изъяны слишком уже видны,
кто-то же придумал, что мне будет больно
именно так, а никак иначе.

тебя нет
ничего нет
я плачу, плачу и плачу

ни самоудовлетворение, ни детский смех,
ни флешмоб где-нибудь на арбате -
ничего не занимает меня по настоящему,
ничего не катит...

я тринадцатилетняя дура из вазастана,
я скучаю по какому-нибудь коле-васе-и-мите.

обними меня срочно и я тогда перестану.
кто-нибудь, пожалуйста, обнимите.

(с) Марта Яковлева

воскресенье, 12 мая 2013 г.

родное стало чужим в этот жгущий май.

я вижу это, когда мне зелёным/синим твоё "онлайн".
но почему-то уже не колется и не жаль,
и вовсе не хочется тебя ждать.
я вижу это, когда достаю из себя печаль
и не могу тебе показать.

я вижу это, когда рифмы приходят лишь на глагол.
по ссылкам, и ты в сети, и это ещё укол.

я знаю, что ты там никак не можешь уснуть,
а потом засыпаешь, и это ещё страшней,
вселенная стреляет мне всей твоей болью в грудь.

спокойнее, ты же в зоне чужих людей.

и сколько ещё без тебя, а сколько смогу?
я плачу без слёз и прикусываю губу.

корабль уходит, но призрак тебя остаётся на моём берегу.

пятница, 3 мая 2013 г.

камеру сердца даёшь на съём – 
крест превратился в плюс. 
и я по горло стою в своём 
море по имени 
Блюз. 

скажи, вдвоем бесконечны мы,
как мебиусовский лист.
недолюбовь во время чумы.
Аспириновый Принц
и Лис.

там Роза ждет тебя под стеклом,
планета срезает круг…
но знаю я, что тебе не влом
стоять на моем
ветру.

и твой выстреливающий зонт –
пушечный залп холостой,
собой дырявящий горизонт,
сегодня еще пустой.

перрон – практически эшафот. советуешь не смотреть,
как поездовый большой живот съедает тебя на треть.

я взглядом стрелки переведу – острые, как кинжал
на турецком базаре в седьмом ряду;
как будто не уезжал.

твой поезд курит, как паровоз. тонет вокзал в слезах.

да будет Питер –
страной Оз
в карих твоих глазах.

вторник, 16 апреля 2013 г.

нам с тобой
нужно
моря южного
две бутылки,
дешевого, местного производства.
книги про садоводство Виана,
глаза красного мальборо,
теплая ванна написанных слов не руками,
на добро мертвым и нищим,
немного назло маме.

нам нужны с тобою
пути ницшеанские,
пьяные ноги в дороге,
прочная обувь-скрижали.
и мы, как войны османские
и боги,
к земле бы бежали.

крыши - нам, всех домов высотных.
серийные номера
на ладони пера
21 века.
вот мы -
жжем деньги
во имя любви, просветления и человека.

нам с тобой
джой дивижн в колонках,
сердца стук в перепонках
и суда до балтийских.
билеты к первым не встреченным,
крепких снов на вписках.

и дождем незамеченный, я
к тебе стоп-сигналом,
священным мучеником
иегова
и всех имен его.
я к тебе
с запрещенной славой,
в которую ни ногой.

мою голову гладят тени,
коты и их книги,
запахи смерча,
совершенно лысые кришнаиды,
дико солнечные и беспечные.
плечи горят во зной,
и души, и мысли их
спят нагие под пеленой
детских глаз, девичьих, голубых

мы поем с тобою о них.
мы поем с тобою о них.

даже когда не рядом,
и календари желтеют
от ритуалов-обрядов,-
тело весны кашляет пустотой.

они слушают и стареют
они слушают
твой и мой
вой.

(с) Алексей Рай

безразличие слепит больше, чем глаукома.
а способность забыть - атрофирует уязвимость.

жил да был человек. и был более, чем знакомым.
а потом он внезапно теряет лицо и имя.

а потом ты и сам растворяешься рафинадом
в черноте своей ночи, как в теплом стакане чая.

закрываешь глаза руками, кричишь - не надо!,
никому не позволив побыть для тебя врачами.

близорукость - скорей оправдание, чем диагноз.
и привычка не видеть - лишь дань многолетней фальши.

я давно наизусть зазубрила знакомый адрес, -
чтобы дом твой всегда обходить
как возможно дальше.


(с) Саша Отрадная

суббота, 6 апреля 2013 г.

И он говорит ей: «С чего мне начать, ответь, - я куплю нам хлеба, сниму нам клеть, не бросай меня одного взрослеть, это хуже ада. Я играю блюз и ношу серьгу, я не знаю, что для тебя смогу, но мне гнусно быть у тебя в долгу, да и ты не рада».

Говорит ей: «Я никого не звал, у меня есть сцена и есть вокзал, но теперь я видел и осязал самый свет, похоже. У меня в гитарном чехле пятак, я не сплю без приступов и атак, а ты поглядишь на меня вот так, и вскипает кожа.

Я был мальчик, я беззаботно жил; я не тот, кто пашет до синих жил; я тебя, наверно, не заслужил, только кто арбитры. Ночевал у разных и был игрок, (и посмел ступить тебе на порог), и курю как дьявол, да все не впрок, только вкус селитры.

Через семь лет смрада и кабака я умру в лысеющего быка, в эти ляжки, пошлости и бока, поучать и охать. Но пока я жутко живой и твой, пахну дымом, солью, сырой листвой, Питер Пен, Иванушка, домовой, не отдай меня вдоль по той кривой, где тоска и похоть».

И она говорит ему: «И в лесу, у цыгана с узким кольцом в носу, я тебя от времени не спасу, мы его там встретим. Я умею верить и обнимать, только я не буду тебя, как мать, опекать, оправдывать, поднимать, я здесь не за этим.

Как все дети, росшие без отцов, мы хотим игрушек и леденцов, одеваться празднично, чтоб рубцов и не замечали. Только нет на свете того пути, где нам вечно нет еще двадцати, всего спросу — радовать и цвести, как всегда вначале.

Когда меркнет свет и приходит край, тебе нужен муж, а не мальчик Кай, отвыкай, хороший мой, отвыкай отступать, робея. Есть вокзал и сцена, а есть жилье, и судьба обычно берет свое и у тех, кто бегает от нее — только чуть грубее».

И стоят в молчанье, оглушены, этим новым качеством тишины, где все кучевые и то слышны, - ждут, не убегая. Как живые камни, стоят вдвоём, а за ними гаснет дверной проём, и земля в июле стоит своём, синяя, нагая.

Вера Полозкова "Вечерняя"